Главная » Статьи » 1. История, культура и др. Кореи и СНГ. » 1.8. Литература Кореи

Путешествие в корейскую литературу
К вон Ё-сон не связывает себя стереотипами. Это касается как формы её произведений, так и содержания. В них пишутся непривычные психологические картины, не встречавшиеся ранее в корейской прозе. Поэтому при знакомстве с её произведениями читатель испытывает определённый дискомфорт, отчасти обусловленный непривычным и неприветливым изложением, которое намеренно отвергло стандарты красоты формы. Но в первую очередь этот дискомфорт исходит из содержания и эмоций, передаваемых в произведениях. Кроме того, свою немалую лепту вносят характеры героев, поскольку в произведениях Квон Ё-сон часто встречаются неординарные персонажи, отличающиеся от обычных людей, с непонятными, причудливыми психологическими картинами. Картины эти, можно сказать, неприятны и непристойны. В них мы видим то, что собралось и бурлит на оборотной стороне повседневной жизни — тёмные эмоции и страсти, колючее презрение и ненависть, чувство вины и раздвоенность, ужасный хаос и ликование от членовредительства, злое и холодное упорство, которое со всеми подробностями вскрывает всю тёмную сторону героев.
Герои рассказов Квон Ё-сон — это в основном отчуждённые и изолированные люди. Причём их отчуждённость и изоляция в большинстве случаев близки к патологическим самоотчуждению и самоизоляции, куда они сами себя загнали, и поэтому не оставляют повода для сочувствия. Типичный пример — героиня по имени Лора из рассказа «Когда придёт осень», которая из-за стыда и ненависти к отвратительному маминому упрямству, когда та заставляет её быть изящной, замыкается в себе и впадает в истерику, решив превратить свою душу в «сущий ад». Таким образом, внутренний мир героев Квон Ё-сон наполнен психологией самовредительства. Они недовольны встречей с «роковой женской западнёй», с которой не хотели больше встречаться, но в то же время предпочитают попасть в неё. Они ощущают самовлюблённую привязанность к «желчи, кипящей ядом», которая сгнила в условиях этой жизни, где исчезло содержание, и осталась только форма. С этой точки зрения произведения Квон Ё-сон можно назвать биографией патологических личностей.
В своих книгах Квон Ё-сон во всех подробностях описывает психологические портреты героев, полные хаоса и раздвоенности, патологические трещины в их внутреннем мире, которые незаметно обосновались на оборотной стороне мирной повседневной жизни. Всё это образует причудливую картину, в которой легко уживаются вредительство другим и себе, уныние и истерика, давление и привязанность, чувство вины и самообман. Квон Ё-сон безжалостно копается в этой непристойной стороне нашей жизни, в гнусной действительности людей, которые, все без исключения, живут с этими болезнями, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени.
Рассказ «Времена розового банта», где Квон Ё-сон описывает самовлюблённое обольщение самообманом, лежит в том же контексте. Главная героиня рассказа, случайно встретив своего старшего университетского знакомого по фамилии Чу, постепенно заводит дружбу с ним и его женой в ходе совместных ужинов, но на фоне всего этого постепенно проявляется лицемерие супругов и героини, вступившей в сговор с Чу. Самый яркий пример — это то, как супруги Чу, утверждавшие, что «не увлекаются мясом», каждый раз с удовольствием съедали мясные блюда, которые готовила главная героиня рассказа. Чу знакомит её с женщиной по имени Ким Су-рим, и когда выясняется, что та беременна от Чу, героиня находится рядом с ней, пока та делает аборт, после чего в негодовании извергает всю правду, которая пряталась внутри. Эта речь адресована как супругам Чу, так и ей самой.

«Ты хоть когда-нибудь в жизни плакала по-настоящему, ударяя себя в грудь? Не из-за мужчины или несчастной любви, а из-за своей ничтожности, из-за своей тупости, из-за своей неисправленной демонской сущности ты когда-нибудь проклинала жизнь до посинения губ? Опустившись до самого дна, ты когда-нибудь ощущала, что остаётся только смерть, только одно измерение — чистый белый лист? Жила когда-нибудь жизнью покойника, для которого открывать каждый день глаза — сущий ад?»

Таким образом, рассказ Квон Ё-сон жестоко раскрывает сговор главного действующего лица с миром бессмыслицы и смерти. Это разоблачает тот факт, что героиня — «я» — и те, с кем она общается, — «они» — ничем не отличаются друг от друга. Это чётко просматривается в том эпизоде, когда героиня безжалостно сознаётся в сопричастности к буржуазному блефу и лжи лицемерия, свойственным супругам Чу (в особенности его жене), которые прятали свои настоящие желания где-то глубоко внутри себя.

«Я знаю, что на самом деле жила не в ожидании парня из Монголии, а в предвкушении какого-то чудовищного краха. Я, которая, приветливо называя его жену «онни», обвела её вокруг пальца, я, которая, выждав момент, сделала движение промежностью в сторону сонбэ, я, которая ненавидела королеву секса Су-рим и в то же время что есть мочи ревновала к ней, я, которая выдала всю информацию, притворяясь, будто я ни при чём, я, которая оправдываясь одиночеством, всегда мечтала о мерзкой сопричастности».

Как говорит героиня рассказа, жена Чу и Су-рим, которых она ненавидит и презирает по диаметрально противоположным причинам, на самом деле «были той парой языков, которые давно уже атрофировались и остались лишь следом на корне моего языка». Эти слова являются признанием того факта, что «они» — это и есть «я». Этот рассказ с оттенком какого-то мазохистского удовольствия вскрывает тайный сговор героини с людьми, которых она ненавидит, их одинаковость.
С этой точки зрения произведения Квон Ё-сон, о чём бы в них ни говорилось, в итоге являются жестоким самовскрытием. Какими бы ни были чудовища, встречающиеся в её рассказах, время от времени автор напоминает нам, что «я» является не только частью «их» мира, но и иногда вступает с «ними» в сговор, а иногда становится с ними одним целым. Этот жест в произведениях автора можно расценить как желание сбросить мирный внешний облик, который прячет чудовищность всех, включая «меня», и поместить «себя» в самый эпицентр бурлящего хаоса и раскола. Её рассказы демонстрируют желание смотреть прямо в глаза голой правде без прикрас, правде о чудовищном мире, частью которого является «я», и желание хладнокровно владеть этой неприятностью непристойности. Ф. Ницше, наверное, назвал бы это «амор фати» (amor fati – любовь к року), и как раз это является моралью произведений Квон Ё-сон.


Источник: http://www.koreana.or.kr/
Категория: 1.8. Литература Кореи | Добавил: Vlad (19.02.2011) | Автор: Ким Ён-чан
Просмотров: 3386 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]